Львов служба знакомства diskus

Знакомства для СЕКСА сегодня вечером! | ВКонтакте

львов служба знакомства diskus

Найди новых друзей в городе Львов уже сегодня! Знакомства без регистрации для серьезных отношений и создания семьи. ставляет метод критического дискурс-анализа, обусловленный обстоятель- Заметим в этой связи, что, потратив на знакомство (!) с позицион- вания», а также «инстанцией социализации на службе социального конфор- Львов: Инициатива ; М.: Институт общегуманитарных исследований. Украинский сайт знакомств * Найти в клубе TET-a-TET: Львовские знакомства Поиск, знакомства, страница 1 Львов (украинский Львів, польский Lwów.

Поскольку наша цель состоит в поиске общих закономерностей дискурса о колдовстве, то локальные вариации интересуют нас в несколько меньшей степени, хотя и о них пойдет речь.

Методы исследования Методы исследования можно разделить на две группы: Полевые методы - включенное наблюдение и неформализованное интервью-беседа, способы фиксации - аудио- и видеозаписи, рукописные записи в дневнике. Методы анализа материалов следующие. Прагматический анализ, направленный на изучение функционирования знаковых систем Ч.

С позиций прагматики фольклорный текст, как и любой другой вид устной речи, является высказыванием, или коммуникативным актом, со всеми присущими последнему параметрами: Важное значение имеет понятие перформати-иа, введенное Дж.

Под перформативными коммуникативными актами имеются в виду такие ситуации коммуникации, когда вербальный код выступает в функции и с действенностью акционального. Перформативные высказывания, ставшие устойчивыми формулами, и соответствующие им коммуникативные контексты суть элементы sine quibus поп дискурса о колдовстве.

В работе использованы также материалы архивов Археографической лаборатории исторического факультета МГУ. Ломоносова, Центра социальной антропологии и Центра типологии и семиотики фольклора Российского государственного гуманитарного университета. Важно подчеркнуть, что существенное значение для нашей работы имеет опыт отечественных исследователей Е. Левкиевской по применению методов прагматического анализа к фольклорному материалу Чейфисходящий из того, что дискурсивные структуры не только отображают социальные процессы и социальное взаимодействие, но и конституируют.

Этот метод направлен на исследование когнитивных структур в общественном сознании, на выяснение того, как именно при помощи коммуникативной деятельности воспроизводится социальная реальность, каковы общественные эффекты определенного дискурса. Кейс-метод, разработанный применительно к анализу представлений о колдовстве британскими антропологами М. Суть его в. Тот же метод использован для демонстрации части собранного материала в диссертации - общие, традиционные представления о колдовстве показаны через призму личных историй героев.

Структурно-функциональный подход, разработанный в трудах Б. Этот метод направлен на поиск социокультурных функций явлений культуры и законов их развития. Сборник статей памяти С. Также необходимо было соблюсти баланс между функциональным и ин-тсрпрстативиым семиотическим подходами.

Тесная связь действия и смысла. Нам был интересен сам момент этой связи, механизм соединения феноменологии события и культурной модели, или, по К. Степень изученности проблемы Вера в колдовство как символическая система и социальный институт достаточно хорошо изучена в зарубежной антропологии и фольклористике XX.

Российские материалы до сих пор не стали предметом изучения в данном ракурсе, что, на наш взгляд, является большим пробелом в науке, так как русская традиционная культура имеет свою специфику в исследуемой области.

В своей работе мы предполагаем устранить эту недостачу. Кроме того, учитывая, что зарубежные научные концепции, касающиеся феномена колдовства, и соответствующая литература практически неизвестны в России, мы посвятили первую главу работы их подробному анализу.

Феномен колдовства в русской народной культуре впервые привлек внимание отечественных бытописателей еще в XVIII. Во второй половине XIX. В те же годы в разных регионах России наблюдались эпидемии кликушества, понимаемого в народе как колдовская порча, что привлекло внимание медиков к этому феномену. Однако поскольку вера в колдовство интерпретировалась как суеверие непросвещенного народа, сколько-нибудь серьезного социологического изучения народных представлений о колдунах не проводилось.

Никитиной и монография A. В советской науке, во многом наследовавшей позитивизму XIX. Впрочем, говорить и писать о том, насколько устойчивы представления о колдовстве, было не принято. Так, в первом указателе сюжетов русской несказочной прозы14 нет даже упоминания о колдунах и ведьмах, впервые рассказы о них учитываются только в указателе Зиновьева В советской этнографии тема колдовства и, шире, демонологии в русской народной культуре не разрабатывалась.

Несколько иная ситуация сложилась в фольклористике: Заговорное искусство на реке Пинеге U Искусство Севера.

Знахарство, колдовство и порча у народа коми: Материалы по психологии колдовства. Мифологические персонажи в русском фольклоре. Видимо, именно этой традицией отечественной фольклористики объясняется то, что колдун и ведьма привычно рассматриваются как мифологические персонажи наряду с домовым, русалкой и банником, а не как социальные статусы, имманентные структуре сельского общества.

Другая причина доминирования этого, далекого от социологии, подхода состоит в том, что в России колдовство не стало столь заметным и трагическим явлением истории, как в странах Европы и Америки, и, видимо, никогда не было столь существенной частью социальных структур, как в Африке и других странах третьего мира.

В настоящее время в изучении народных представлений о колдовстве по-прежнему преобладает описательная традиция, однако исследователи обратили внимание и на социальный контекст этих представлений, в том числе и современных Народная демонология и мифо-ритуальная традиция славян.

Неземледелец в земледельческой деревне: Петрозаводск, ; Фиишан О. Особо стоит отметить недавние работы, посвященные прагматике русского фольклора и, в частности, прагматике быличек В этих работах фольклорные жанры рассматриваются как конвенциональные формы коммуникации, как особые стратегии поведения, предоставляемые человеку традицией и выполняющие определенные социокультурные задачи.

Это происходит следующим образом. В отношении структуры социума, это происходит за счет того, что фольклорные жанры, принуждая исполнителей воспроизводить заданные их формой прагматические показатели, распределяют тем самым социальные роли между участниками фольклорной коммуникации. Эти выводы, сделанные С. Адоньевой на основе анализа жанров заговора, частушки и причитания, бытующих в Белозерском крае, чрезвычайно важны для нашего исследования - они подтверждают наши результаты, полученные в результате анализа мифологической прозы и фольклорных - вербальных и невербальных - стратегий поведения старообрядцев Верхокамья.

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о степени изученности мифологии Верхокамья. Комплексное научное изучение археографическое, лингвистическое, этнографическое, фольклористическое, музыкологическое этого региона началось в начале х гг. Ломоносова, работали здесь и пермские исследователи Однако не все области культуры верхокамских старообрядцев изучены равномерно.

В отличие от истории раскола, книжности, хозяйства недостаточно исследована, на наш взгляд, фольклорная традиция региона. Работавших в этих местах фольклористов С. Добавлю, что в последнее время в Верхокамье наблюдается некоторое расширение сферы устной традиции, коррелирующее с постепенным угасанием книжности.

Научная новизна исследования В результате примененного в работе подхода фольклорные тексты предстают как многомерные и динамические социально-культурные образования, каковыми они в действительности и являются.

Достаточно новы и используемые автором методы анализа русской несказочной прозы. Дискурсивный метод позволяет включить в круг научного изучения не только мифологические наррати- 22 См.: Пермь, ; Русские письменные и устные традиции и духовная культура по материалам археографических экспедиций МГУ гг. МГУ, ; Чагин Г.

Материалы международной научно-практической конференции. Устная народная культура и языковое сознание. Наука, ; Смилянская Е. Микрокосм верхокамского старообрядца на исходе XX. Кейс-метод дает дополнительную возможность увидеть культуру глазами ее носителей. В работе впервые как комплексное явление описана мифологическая традиция старообрядцев Верхокамья. Впервые на русском языке дается историографический обзор зарубежных исследований феномена колдовства и подробная библиография по этой теме.

Теоретическая и практическая значимость работы В работе подробно описаны семантико-прагматические параметры и социально-культурные функции дискурса о колдовстве в российской деревне, выявлены механизмы, обеспечивающие сохранность этого дискурса.

Хотя исследование выполнено на основе локальной традиции Верхокамья, полученные выводы значимы и для других русских локальных контекстов, что обусловлено общностью законов и социальной организации, и устройства фольклорной традиции. В научный оборот введены новые данные по русской мифологии, собранные автором в ходе полевой работы; опубликован большой корпус текстов несказочной прозы. Самостоятельную научную ценность имеет подробная библиография и историографический обзор зарубежных работ по колдовству, малодоступных в России.

Полученные выводы представляют интерес для специалистов в области фольклористики, этнологии, социальной и культурной антропологии, религиоведения, культурологии. Результаты работы, корпус мифологической прозы, историографический раздел диссертации и библиография могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях, а также при подготовке лекций и спецкурсов по фольклористике, этнологии, антропологии и другим учебным дисциплинам. Апробация работы Результаты исследования изложены в монографии и ряде статей, а также стали темой тридцати шести выступлений автора на российских и международных научных форумах: Структура работы Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, списка источников и литературы.

Хотя научному изучению колдовства столько же лет, сколько самим этим наукам, оно достаточно долго находилось на периферии исследования магии и первобытного мышления. Лишь в начале х гг. Эванса-Причарда о колдовстве у азанде Судана Эта программная работа, рассматривавшая колдовские представления одного из африканских народов как символическую систему и социальный институт одновременно, сделала колдовство одним из центральных объектов социальной и культурной антропологии.

Другой программной работой, в которой социологический подход был применен еще более последовательно, стала книга К. Во второй половине XX. На основании изучения большого числа научных работ на эту тему мы выделили следующие основные модели понимания колдовства как широко хотя и не универсально распространенного социокультурного феномена, сложившиеся к сегодняшнему дню. Фостер ; 6 колдовство как доминирующий тип мышления в развивающихся 21 Evuns-PritchardE.

Witchcraft, oracles and magic among the Azande.

львов служба знакомства diskus

Сегодня среди ученых нет единой точки зрения на феномен колдовства, как нет и единой методологии его изучения.

Наряду с исследованиями в русле структурно-функционального подхода публикуются работы, написанные в ин-терпретативном и психоаналитическом ключе. При этом существенная черта новейших работ состоит в рассмотрении колдовских представлений и поведенческих практик на микроуровне, как в географическом, так и в хронологическом смысле - сельской общины в Мексике, Индии или Португалии, церковного прихода на франко-германском пограничье, маленького городка в Новой Англии и.

Современная научная парадигма вполне допускает возможность сосуществования различных точек зрения на феномен колдовства, методы изучения которого могут - и даже должны -быть разными, зависеть от социокультурного контекста, в котором этот феномен обнаруживают исследователи. Неслучайно поэтому сейчас популярен конструктивистский подход к колдовству, когда изучается не само это явление per se или в рамках локальной традицииа то, как, в каких обстоятельствах и с какими целями оно формулируется - носителями традиции или же учеными, будь то богословы зрелого Средневековья или гуманитарии наших дней.

Проанализировав значительное количество устных рассказов, в которых интерпретируются повседневные происшествия, несчастья и конфликты, мы пришли к выводу, что наиболее характерны для Верхокамья следующие объяснительные модели: Такое понимание основано на ветхозаветной и евангельской традиции Иов; Мк 2, 5; Ин 5, 14 ; переносить страдания следует со смирением, тогда они идут человеку на пользу, очищая его душу от грехов.

Само признание существования колдовства Священным Писанием приводит к контаминации ортодоксальных идей с фольклорными представлениями, что отражается и в личных нарративах, и в поведенческих практиках например, в способах профилактики магического вреда.

Вместе с тем, две выделенные модели не взаимозаменяемы, а дополнительны по отношению друг к другу - это позволяет объяснить их различия и в то же время возможности пересечений и совмещений. Особое внимание уделено дискурсивному формированию репутации предполагаемых колдунов, проанализированы причины складывания такой репутации и механизмы мифологизации персоны, оказавшейся в центре соответствующего дискурсивного пространства.

Во втором случае мы имеем дело с поиском причин болезней и несчастных происшествий, с толкованиями особенностей внешности и характера того или иного человека, фактически - с процессом построения репутации; былички о том, как имярек стал колдуном, присоединяются к кругу текстов о нем позже, когда реноме колдуна уже сложилось. В связи с этим необходимо рассмотреть два различных параметра социально-коммуникативного пространства деревни - статус и репутацию.

Если статус определяет стандартное отношение к своему носителю, то в конечном итоге решающее значение будет иметь именно репутация человека, она может оказать влияние на стандартный набор статусов в какой-либо локальной традиции. Поскольку сельская социальная среда состоит из людей с особыми личностными чертами и судьбами, связанных долговременными отношениями родства, свойства и соседства, внутренние поведенческие стратегии в ней определяются не столько набором статусов, закрепленных в языке, фольклоре или идеологии, сколько репутациями ее членов.

Далее мы рассматриваем социальный состав носителей дискурса о колдовстве, его возрастные и тендерные аспекты. Однако это не просто психологическая необходимость - социум таким образом делегирует своим главным представителям право формировать и контролировать социальное пространство с помощью стандартных механизмов - общественного мнения, слухов, толков и сплетен; 3 обращение к знахарям для решения жизненных проблем. Специалист лишь направляет мысли клиента по этому пути, а тот сам отыскивает врага в своем окружении.

При этом знахарь постулирует в жизни клиента конфликт не внутренний, а внешний; клиенту навязывается роль жертвы - фигуры цельной, страдающей от действия чужой злой воли. Роль жертвы пассивна, она не предполагает ни ответственности, ни чувства вины, ни серьезной душевной работы.

Соответственно строятся и методы символического лечения: Знахарь предлагает клиенту мифологическую модель для объяснения его неблагополучия, сводит хаос фактов, симптомов и ощущений к умопостигаемой схеме.

Даже если клиенту уже были известны ключевые понятия колдовской объяснительной модели, роль знахаря остается важной - он убеждает клиента в том, что эта модель - не теоретическая абстракция, а единственный способ найти причину неблагополучия и, следовательно, устранить.

Знахарь учит клиента выражать свой социальный, эмоциональный и телесный опыт в терминах дискурса колдовства, учит его говорить на этом символическом языке. В результате подобной диагностики и соответствующего лечения, независимо от его исхода, человек часто становится носителем этого языка и впоследствии распространяет его в своем окружении. Проведенный анализ вербальных и невербальных текстов привел нас к следующим выводам.

Это достигается тем, что среди мотивов, приписываемых предполагаемым колдунам, - не только отрицательные чувства по отношению к жертве, но и непреодолимая тяга вредить людям.

Тем не менее, основное различие двух объяснительных моделей сохраняется и в таких случаях: Возможно, дело в том, что демонологические концепции исторически изменчивы - лешие уходят вместе с исчезающими лесами, дворовые и банники - вместе с крестьянскими усадьбами - люди же всегда.

Более того, как показывают полевые материалы, демонологические концепции склонны к контаминации под эгидой веры в колдовство. У включения несчастья в контекст человеческих взаимодействий, пусть даже воображаемых, есть социальные и психологические задачи; если несчастье уже имеет социальные причины, его не считают порчей.

Устойчивость веры в колдовство как символического языка обусловлена следующими социально-психологическими механизмами. Во-первых, это установление причинно-следственных связей по принципу post hoc, ergo propter hoc; во-вторых, перенос ответственности, когда человек винит в своих несчастьях не собственные ошибки, глупость, неосторожность, а злую волю других людей; в-гретьих, проекция эмоций: На материале вербальных и акциональных текстов мы проанализировали взгляды верхокамского сообщества на природу власти и формы, которые она может принимать, выявили взаимосвязь дискурса о колдовстве со стратегиями установления и поддержания властных отношений, а также со способами избегать чужого влияния.

Мы выяснили, что колдовство, как и борьба с ним, может быть рассмотрено как власть, но также и обладание властью нетрудно расценить как способность к магическому влиянию. Колдовство - это метафора власти или, перефразируя Леви-Строса, язык, на котором удобно о власти говорить Не пытаясь подменить этой типологией другие классификации, существующие в отечественной фольклористике, мы акцентируем это автохтонное разделение для более подробного анализа народных представлений о власти, кроме того, оно, на наш взгляд, позволяет лучше понять некоторые нюансы веры в колдовство.

Богатого и удачливого человека, физически здорового и красивого, хорошего хозяина и талантливого мастера окружающие могут считать крепким колдуном и говорить, что он столь благополучен именно благодаря своим сверхъестественным способностям. Бедный, одинокий и уродливый человек также легко может прослыть колдуном - но его нередко будут считать слабым, педознайкой.

Сходство между сильными и слабыми колдунами в том, что обе эти позиции - маргинальные, находятся, соответственно, у верхней и нижней границы экономической и социальной нормы или даже за ними, и потому представляют собой угрозу для нормы, для благополучия всего социума. Как показывают исследования крестьянских сообществ, предпочитаемое поведение для их членов - стремление сохранить свою позицию, не улучшая ее значительно и не ухудшая.

Индивидуальные приобретение и потеря нарушают баланс равенства, и все, что противостоит этому нарушению, в том числе вера в колдовство, может быть рассмотрено как механизм экономического и социального нивелирования, обеспечивающий доминирование нормы.

львов служба знакомства diskus

Страх колдовства, как и страх быть обвиненным в колдовстве, а также сплетни, клевета, подрыв репутации -суть необходимые механизмы редистрибуции, негативные санкции, держащие людей в одном ряду Следующий необходимый шаг исследования состоит в обозначении доминантных эмоций, связанных с дискурсом о колдовстве.

Во всех обществах, где существует вера в колдовство, оно связывается с негативными социальными чувствами, при этом двум выделенным типам колдунов приписывают разные эмоциональные мотивы - в этом состоит важное различие между. Колдовство слабых коренится, по мнению обвинителей, в зависти и обидах, колдовство сильных - в жадности и ненасытности.

Именно эти чувства приписывают окружающие предполагаемым колдунам и, как нетрудно заметить, сами испытывают подобные чувства - зависть к тем, кто здоров, красив, богат и удачлив и страх 21 См.: The moral economy of the peasant: Rebellion and subsistence in Southeast Asia.

Mexican peasants in a changing world. По всей видимости, противопоставление зависти бедных и жадности богатых и взаимодополнительность этих чувств в представлениях о колдовстве - универсальная черта крестьянских сообществ; апелляция к этим эмоциям используется для объяснения несчастий и конфликтов там, где идеал эгалитарности сталкивается с реальностью социально-экономического неравенства.

Разделение колдунов на сильных и слабых позволяет объяснить в том числе то обстоятельство, что, с одной стороны, сообщество делегирует колдуну полномочия власти и социального контроля ср.

Возможна и другая ситуация - когда данные классификационные мерки могут окказионально применяться к одному и тому же человеку, и тогда он последовательно или параллельно - если речь идет о мнениях конфликтующих группировок внутри сообщества выступает в обеих ролях. Так произошло с известным в Верхокамье колдуном Ж.

Этот пример позволяет увидеть еще один аспект интересующей нас проблемы: Для представлений о колдовстве важное значение имеет еще одна оппозиция - тендерная. Существует стереотип о колдовстве как женском занятии, восходящий отчасти к историческим исследованиям конца XIX - начала XX. Однако материалы следственных дел по обвинениям в колдовстве, введенные в на- умный оборот во второй половине XX.

Оказалось, что в колдовстве подозревали не только слабых и обездоленных, но и богатых и высокостатусных людей, более того, выяснилось, что в некоторых регионах среди обвиненных преобладали мужчины - такая ситуация была характерна для стран Северной Европы и России прежде всего для севернорусской традиции, к которой относится и Верхокамье. Сглаз считается более легкой формой магического вреда, причинить, а также устранить который может обычный человек, а порчу насылают и лечат знаткие.

В способности к сглазу, судя по рассказам, чаще подозревают женщин, чем мужчин. Лечить от сглаза могут многие женщины, но лечить порчу не всякая из них возьмется - это дело мужчин-лекарей. Такое различение отсылает к дискуссии, ведущейся со времен Эванса-Причарда, о двух видах колдовства - мужской черной магии, используемой в статусной борьбе, и женской внутренней психической силе, находящей выражение в повседневных житейских хлопотах.

Впрочем, как отмечают другие исследователи, такое различение наблюдается не у всех народов и к тому же не всегда гендерно зависимо. И в Верхокамье тендерная оппозиция в рассказах о колдовстве описывает не столько отношения биологических полов, сколько властные отношения в более широком смысле. Мужской пол и высокий социальный статус предполагают доминирующую позицию в отношениях символической агрессии, которые связывают колдуна и жертву, но и для женщин остается возможность доминировать, а для мужчин - возможность считаться более слабыми колдунами или быть жертвами порчи.

Если понимать веру в колдовство как способ говорить о проблемах в отношениях, о власти и агрессии, то можно понять, почему носители дискурса о колдовстве - по преимуществу женщины: Женщины говорят о своих проблемах на языке традиционных фольклорных образов, в большей сте- пени, чем мужчины, перекодируя социальную реальность.

Их можно разделить на две группы: Все Швейка воспринимают как такого юмористического персонажа, но на самом деле самое важное в Йозефе Швейке не то, что он смешной, глупый идиот, как в этом романе, а то, что он теплый. Он не канонизирован, не отлит в бронзу, хотя и в бронзе он тоже сейчас получился. И когда вы спросили об этих всех фотографиях, коврах, которые сзади вас, может быть, для вас они удивительны, но когда ты поедешь на праздники, на Рождество куда-нибудь в наши села, в Карпаты, ты встретишь те же самые фотографии и те же самые вещи, которые здесь представлены.

Конечно, для людей из другого культурного ареала это немножечко по-другому. Мало того, эти фотографии, как здесь, есть во многих семейных архивах. Конечно, без автоматов, но люди из той эпохи. В этом смысле это заведение, на самом деле, показывает людей. Первой реакцией ветеранов Украинской повстанческой армии было отторжение, и это, на самом деле, является следствием глубокой советизации, которая зашла в наше восприятие мира. Если героику коммунистическую надо отбросить, то тех героев надо заменить на таких же бронзовых, в кителях, в фуражках и так далее, других, и не на обычных наших людей, дядюшек, отцов и так далее.

В этом смысле львовский памятник Бандере является как бы таким гиперсоветским творением в эстетическом смысле слова. Тут же мы показываем простых сельских парней и девушек, которые любили друг друга, и интеллигенцию высочайшего уровня, которая участвовала в этом, и боксеров… Это был просто народ, разный, как и каждый народ бывает разный, начиная от серьезно пьющего человека и заканчивая господином профессором.

И проект показывает не бронзу этого движения. Конечно, это движение было героическим, генерал де Голль говорил: Очень важно показать человеческое лицо истории. И Юра, конечно, сразу понимал, что сюда будут приходить люди с предубеждением. Бронзой это предубеждение не преодолеть, а можно только человеческим выражением глаз. Вот это главное, по-моему, в их проекте. Существует очень известная история о том, как голландцы приняли презрительную кличку "гезы", которую использовали против них испанцы.

Конфликты подобного рода происходят в человеческой истории в разных местах и в разные времена очень. И где-то более-менее так, как русские или поляки чувствуют себя тут, наверное, чувствуют себя испанцы в Нидерландах.

Потому что они были там колонизаторами, с ними воевали, против них, католиков, протестанты-голландцы выдумывали разного рода смешные вещи, разными способами их троллили. Но я хотел сказать о другом. Где-то половина из тех 8 миллионов, которые здесь побывали, это, возможно, русские, а другая половина — поляки, но это все равно значительное меньшинство тех, кто потенциально мог бы тут побывать.

Само заведение находится в старинном доме в центре Львова, в средние века это было посольство Венецианской республики, поэтому тут над входом Лев святого Марка с раскрытой Библией в руках, но нет никакой вывески. Вот это одна из особенностей этого заведения. И найти его очень просто, это заведение, по огромной очереди, которая высовывается из подворотни и продолжается на улице. Во время праздников тут просто не продохнуть. Много людей приходят сюда не то что бы покушать, а чтобы посмотреть и сломать в себе какое-то чувство предубеждения или почувствовать адреналин, не знаю.

Они проходят через много-много разных залов и выходят во двор, а во дворе — огромная сюрреалистическая конструкция — символ войны, куски оружия, радиостанции… И все это увенчивает огромный горбатый "Запорожец", а в нем — пулемет, устремленный в небо. Можно подняться на крышу, посмотреть на львовские крыши. И поскольку это была армия партизанская, она имела специфическую тактику.

львов служба знакомства diskus

И то, что тут представлено, это прежде всего быт, это прежде всего человеческое, повседневная жизнь. Важно сказать, что это один из многих проектов, и это нужно чувствовать в контексте во Львове. Добавлю, что этот вход, когда тебя встречает человек с автоматом и спрашивает пароль, мы понимаем, что это такой попсовый шаг вперед, навстречу зрителю, чтобы сделать это больше аттрактивным.

Но суть этого входа — сделать миф, который есть во Львове. Вот есть миф, что ты приезжаешь во Львов, и тебя встречает человек со "шмайсером", спрашивает пароль, русский ты или не русский. Вот этот миф, к сожалению, сегодня очень актуален, и я думаю, что с такими промоутерами, как ОРТ и Путин, и "ЛайфНьюс", это заведение будет успешным еще очень много лет.

У нас реально крутые промоутеры, у этого ресторана! Тут одна из аттракций — возможность пострелять в портреты Сталина и Гитлера, а сегодня я обнаружила портреты Януковича и Путина. Так что жизнь еще и аттракционов добавляет, я бы сказала. Хотел бы уточнить, что, когда это начиналось, это совпадало с определенным формированием нового постмодерного самосознания Украины.

То есть это были в определенном виде полухаотические процессы, но импульс шел серьезный. За последние 8 лет изменилось очень многое. Те вещи, которые воспринимались сначала подозрительно или как проявления бандеровщины, петлюровщины, они вошли настолько сильно в страну, и даже перед вторым Майданом, что уже перестали казаться каким-то мифом.

Страна начала жить своей собственной жизнью, и оказалось, что многие внешние модели, какие-то придуманные конструкции оказались симулякрами, а жизнь другая. Когда русские, евреи, армяне надевают украинскую форму и идут воевать на восток, говоря по-русски, они, с другой стороны, надевают на себя красно-черные флажки.

Это полностью меняет всю концепцию. Вот реальная жизнь Украины, в том числе, и. На самом деле, мифы отходят, и через два часа человек понимает, что "слава Украине" — это не какое-то магическое заклятие для уничтожения эвенков, бурятов и прочих ребят из России, суть в другом.

И это был один из маленьких оптических приемов фокусировки сознания миллионов в одном отдельном месте, и это дало свои плоды. Борьба с внутренней забронзовелостью Украины происходила, в том числе, и. Они привыкли видеть все готическими глазами Лени Рифеншталь, а на самом деле все было не совсем.

Люди жили, боролись, умирали, ели, прятались, наступали, отступали, хоронили своих… То есть это была жизнь, несмотря на то, что она была пропущена через жернова смерти. К своему большому удивлению, уже после того, как я была в этом заведении, увидела какие-то страшные российские комментарии, что вы растлеваете публику.

Этими проектами мы делаем пространство. Там все делают люди, это не какое-то закрытое пространство, куда никого не пускают. Они даже не могли себе представить еще неделю назад, что произойдет такое с. Мы пошли по этому пути, чтобы попробовать поиграть с львовскими мифами, и "Мазох" — это еще одна история города, и для нас это один из наиболее известных проектов в мире.

Про "Мазох" вышли сюжеты на CNN в праймтайм, во всех штатах, газеты в Мозамбике, Австралии, Новой Зеландии, по всему миру это показали, потому что тема чуть-чуть другая, и что такое мазохизм — это знают. Сама фамилия Мазох, наверное, наиболее известная часть бренда города Львова, если можно так сказать. Известный писатель, который родился во Львове, в абсолютно интеллигентной семье, который писал на немецком языке, но часть его литературы, одна из наиболее ярких, описывает эту часть мира — Галичину, как он здесь вырос.

И потом назвали, да, психологическое явление мазохизмом, но, насколько я знаю, его родственники до сих пор против того, что их фамилия стал синонимом этих позитивных или негативных, кто знает, вещей.

И мы сделали проект, который посередине между понятием мазохизма, литературой, историей про Мазоха. Он небольшой, но собрали это вместе и попробовали тоже сдержать уровень такой, чтобы это не превратилось в какое-то мазохистическое явление и проведение часа. И люди до сих пор приходят, могут читать, могут не читать, могут просто выпить что-то. И сама памятник, который мы поставили, мы сделали эти вот истории, про которые экскурсоводы рассказывали в городе, мы просто сделали их явными.

Визуализация УПА, визуализация Мазоха, визуализация "жидивской кнайпы" — таким образом мы рассказываем историю. Оказалось, что Львов много больше и богаче, чем это представлялось.

Судьба рода Бобринских, который пошел от Екатерины-II и графа Орлова

Что старые штампы и старые мифы расцвечиваются десятками. Если хорошо покопаться, и город, и Западная Украина были тесно вплетены в общеевропейский контекст. Это в Украине Мазох воспринимается как некая изюминка или диковинка, а на самом деле Львов в то время воспринимался как безусловная часть Европы.

И Западная Украина воспринималась как безусловнейшая часть Европы. То есть Львов не был провинциальным. Сто лет назад это была часть единого культурного и цивилизационного пространства, и львовский Мазох был ближе к Парижу или Лондону, чем какой-нибудь Оноре де Бальзак. Я иронизирую, но мы говорим о другом значении культурного контекста. Тут нужно раскрыть очень важную тайну, системную. Присутствующие тут очень много лет знакомы между собой и сотрудничали во множестве проектов.

Мы встречались в журнале, разговаривали обо всем, создавали номера, посвященные определенным темам — отдельно о Мазохе, отдельно о львовских евреях, отдельно о восприятии УПА, и еще много чего, там вышло около 80 выпусков этого альманаха. Потом эти концептуально осмысленные вещи переходили уже на уровень гастрономическо-туристический, то есть экскурсоводы рассказывали об этом гостям города, а Юра и его коллеги это воплощали, визуализировали в таких городских мифах.

Мы открывали им, как ученые, философы, культурологи, определенные реперные точки, а они превращали их в рычаги воздействия на самые широкие круги. Это ведь не только "! Существуют и ресторанчики других систем, которые рассказывают о бенедиктинских монахах, например, или о Казанове во Львове, о том, как он тут гостил. Существуют замечательные этнические ресторанчики, которые сами по. И ресторан, посвященный памяти торговой марки Пачевских, водки и кухни.

И много другого и австро-венгерского, и польского. Польский контекст был просто по своей культурной насыщенности слишком литературоцентричным и польскоцентричным, его тяжело, так сказать, продать в ресторационном смысле. А вот австрийский был более универсальным, более имперским, поэтому существует больше таких проектов.

Это ведь не первые.

Судьба рода Бобринских, который пошел от Екатерины-II и графа Орлова | КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ

Сто лет тому назад во Львове существовал замечательный проект, который выдумал актриса Габриэла Запольская. К сожалению, такого сейчас во Львове нет, но польские этнические рестораны существуют.

А еще важная вещь, которая важна для меня и как для педагога, что в этих ресторанах есть и музейная компонента, и компонента, которую мы называем КСЖ. Часто в этих заведениях место, где работают повара, отделено только стеклом от публики, и публика может видеть, как пекут струдели, как делают шоколад, как делают еду, которую потом им подадут. И это тоже определенный момент очеловечивания и образования. Андрей заговорил о распредмечивании еды, но с другой стороны, мы должны понять, что именно благодаря таким местам приложения наших представлений о чем-то удалось, по сути, не скажу — сломать, но изменить эти вот черно-белые стереотипы.

Возьмем среднестатистического русского, который, условно говоря, хотел бы попасть на Западную Украину. У него первый вопрос: И оказалось, что в Западной Украине тоже чувствовали этот некоторый страх. То есть культивирование этих мифов шло резонансно со страхом.

И многим людям в кайф играться в такой черно-белый троллинг. История много сложнее и много богаче! И приобщении к истории Западной Украины стало происходить таким, возможно, странным образом. Люди не приезжают только говорить об истории, они приезжают и начинают чувствовать и видеть гамму цветов!

Про сайты знакомств

То есть палитра оказалась много богаче, чем черно-белая, или, например, русский триколор. Для русских оказывается, что страшные бандеровцы, о которых они знают из публицистики и романов сумасшедших или национал-параноиков, это нормальные люди, только со своим мировоззренческим укладом.

И удавалось разрушить барьер "свой — чужой", вот эту маркерную линию, благодаря приобщению к элементарному. Оказалось, что не все так однозначно, как долбили по "Раша Тудей", "ЛайфНьюс" и прочее. И многие люди, которые приезжали во Львов и увозили этот момент понимания, впоследствии стали выступать и после оккупации Крыма, и после начала войны.

Они говорят, что это все ложь, но у них просто нет площадки, откуда можно объяснять, кроме социальных сетей, в этом огромная проблема. Да, это проблема, потому что начавшиеся военные действия резко затормозили процесс знакомства русских с Украиной, и мне лично это очень жаль, потому что я люблю Львов, люблю о нем рассказывать. И первое, что возникает, когда ты видишь эти так называемые сюжеты: Я хотел бы сказать еще несколько слов о будущем. Эти все проекты, которые мы делали, они рассказывают правду о том, что было, с пониманием будущего.

Но последний наш проект — мы поставили себе новую планку — сделать проект, который показал бы, что во Львове могут делать какие-то продукты мирового уровня.

  • Львов, история в меню
  • Право автора
  • Знакомства Львов

Когда ты можешь экспортировать что-то во весь мир, и все могут посмотреть и сказать: Одним из хороших примеров "! FESTa" является то, что у нас сейчас работает больше 2 тысяч людей, и мы показали, что Львов может быть успешным городом, где можно заниматься бизнесом, зарабатывать деньги, куда люди со всего мира могут приезжать и видеть: Львов становится модерным городом. Наш последний проект — проект очень большой крафтовой пивоварни.

Потому что в Европе сейчас тренд — пиво не фабричное, а сделанное пивоваром, крафтовое, которое было популярным в Восточной Европе. Одно из объяснений, что у них не было винограда, и они делали хорошее, вкусное пиво с очень многими рецептами, и оно не может быть фабричным. Мы собрали одних из лучших людей в Европе восьми национальностей, и они делали проект. Их цель была — сделать новое львовское пиво. Это люди из Барселоны, один из лучших в мире пивоваров из Брюсселя… Сюр этой ситуации в том, что шеф-повар, который делал очень интересную кухню, один из лучших поваров России.

Он нормальный, у него нет величия русского, он приезжает к нам регулярно, летает самолетом, но он повар, и он приезжает со своими ножами… И мы каждый раз встречаем его в аэропорту, и выходит этот русский, и у него нет ничего, кроме ножа! И я считаю, что чем больше хороших, нормальных, без величия русских будут приезжать сюда работать и понимать, что это нормальный мир, модерный мир, тем быстрее все остальные поймут.

Я хотела еще спросить о реакции еврейских активистов на наличие "жидовской кнайпы "Золотая роза". Это очень важные вещи! У людей есть такие реакции, и я вынуждена их обговаривать. Вы же провокаторы, Юра! Согласитесь, что вы отчасти провокаторы? В какой-то степени, наверное, это было провокацией, в хорошем смысле слова, показать, что еврейский ресторан — это просто хороший ресторан.

Возвращаясь к стереотипам, которые мы все преодолеваем, когда-то мы делали номер журнала, посвященный еврейской тематике, и была большая дискуссия.